Райнер Мария Рильке: четыре мифа

Австрийский поэт Райнер Мария Рильке родился 4 декабря 1875 года, в других источниках - 1876 года, умер 26 декабря 1936-го.

Рильке оказал большое влияние на русскую поэзию начала прошлого века, и, прежде всего, на Бориса Пастернака и Марину Цветаеву. «Я обязан Вам основными чертами моего характера, всем складом духовной жизни»,  Борис Пастернак. «Вы - воплощенная поэзия», - Марина Цветаева.

МИФ ПЕРВЫЙ - ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА

Рене Рильке (имя Райнер у него появилось позже) родился в австрийской семье, поселившейся в Праге. В семье Рильке сложились очень непростые отношения. Когда ему исполнилось девять лет, его мать, Софи, оставила мужа и уехала в Вену, поближе к императорскому дворцу и высшему свету. Ее не удовлетворяло прозябание с неудачником Йозефом Рильке, не дослужившимся даже до офицерского чина. Встав взрослым, Рильке жил в Мюнхене, Берлине, Париже, Швейцарии. Пять лет учился в военной школе в Санкт-Пельтене. Позднее изучал литературу, историю искусства, философию в Пражском, Мюнхенском и Берлинском университетах. Травма, полученная Рене в детстве, давала о себе знать всю его жизнь, а тема отец-мать-сын прошла через многие его ранние произведения.



АВТОПОРТРЕТ 1906 ГОДА

     Дворянства древнего сквозь поколенья
     печать в надбровье и разрезе глаз.
     Во взгляде детский страх еще подчас
     покорностью синеет, но без тени
     холопства, - женской верностью светясь.

     И рот, как рот, - большой и без прикрас,
     и точный в передаче воплощенья
     правдивости. И лоб его под сенью
     безмолвных теней прячется, склонясь.

     Но все это не связано пока:
     удачи и страданья не срастила
     в живую крепь связующая сила,
     но так созданье подлинности было
     в веках задумано издалека.


И во всех женщинах, которых Рильке встречал на своем пути, он прежде всего искал материнское начало - то, чего был лишен в детстве. Образ женщины - матери стал одним из главных мифов его жизни. Эту роль он отвел очень яркой, незаурядной женщине - Лу Саломе.

Имя Лу - производное от Луизы. Она родилась в Петербурге в семье генерала Густава фон Саломе, состоявшего на русской службе. Род Саломе ведет начало от французских гугенотов, изгнанных в XVI веке из Авиньона.Предки Луизы по материнской линии - датские немцы. В семье говорили по-французски и по-немецки, а русским языком Луиза, проведшая детство в России, тем не менее, так и не овладела. Именно Лу Саломе, навсегда сохранившая любовь к России, увлекла Рильке мечтой об этой стране.

Когда они встретились, Лу была уже замужем. Она обладала блестящим умом и неотразимым обаянием, и Рильке, который был на 14 лет моложе, сразу же попал под ее влияние. Он искал совершенную женщину-мать, и этот идеальный образ воплотился для него в Лу Саломе.

Она слыла гордой и неприступной красавицей. Но красота ее была спорной, а неприступность служила броней лишь до тех пор, пока устраивала ее саму. С мужем у нее сохранялись чисто платонические отношения, а пылкий роман с Рильке, как и многие другие, она не считала нужным скрывать. В Германии все называли ее русской, хотя в ней не было ни капли русской крови, и по-русски она не говорила. Она славилась образованностью, хотя систематического образования не получила.Она казались Рильке воплощением материнской нежности и теплоты, но, многие ее поступки можно объяснить холодностью и безразличием...
Правда, в отношениях с Рильке Лу Саломе действительно сыграла роль любовницы-матери. Как и полагается матери, первое, что сделала Лу, - дала Рильке имя. Вернее, неопределенное имя Рене заменила на твердое, романтическое Райнер. Новое имя породило и новую поэзию. Стихи Рильке, до того подражательные и сентиментальные, стали энергичными, страстными.

     Нет без тебя мне жизни на земле.
     Утрачу слух - я все равно услышу,
     Очей лишусь - еще ясней увижу.
     Без ног я догоню тебя во мгле.
     Отрежь язык - я поклянусь губами.
     Сломай мне руки - сердцем обниму...

Так выразил свое чувство к Лу Саломе Райнер Рильке, которому в начале их романа было немногим более 20-ти лет. Она руководила им в жизни, давала советы в творчестве. И он покорялся: «Зависит от Тебя, кем я стану. Ты одариваешь мою ночь мечтами, утро - песнями, даешь цель моим дням и солнечную устремленность моим пурпурным сумеркам...».

Она открыла для Рильке Россию – «потерянный рай».
Путешествие по России, поначалу так сблизившее их, стало и началом охлаждения. Лу считала, что увлечение Россией вытеснило из сердца Райнера пылкое чувство, которое он раньше без остатка отдавал ей. Идеальная любовь к женщине-матери заняла свое достойное место в мифологии Райнера Рильке.

МИФ ВТОРОЙ - ИДЕАЛЬНЫЙ МУЖЧИНА

Единственным поэтом, одобрительно отозвавшимся о первых стихах Рильке, был блестящий офицер Детлев фон Лилиенкрон. Красавец, поэт, кавалерист, он сразу стал для юного Рене идеалом поэта и мужчины. Не случайно в ранних стихах Рильке, овеянных военной романтикой, так заметно влияние Лилиенкрона. А стихотворение «Песнь о любви и смерти корнета Кристофа Рильке» вобрало в себя все переживания Рене той поры. Тут и миф о его дворянских предках (в то время Рильке очень занимало его происхождение), и недополученная им материнская нежность, и романтика военной жизни, и жертвенность подвига.
Однако миф об идеальном мужчине, о герое, был разрушен самой жизнью. Первая мировая война так глубоко потрясла Рильке, что навсегда отбила у него охоту воспевать ратные подвиги.

МИФ ТРЕТИЙ – РОДИНА

В родительской семье Рильке говорили по-немецки. В Чехии Рене чувствовал себя чужаком: ему недоставало атмосферы родного языка, родной культуры. Всю последующую жизнь Рильке искал родину, создавая по этому поводу прекрасные, но не всегда прочные мифы.

Первой попыткой обретения родины была поездка в Германию. Как и всякому поэту, ему важно было найти своего читателя, единомышленника. Но за два года, проведенных в Германии, он так и не сумел почувствовать себя в этой стране своим. Нарочитый патриотизм вызывал у него глубокое отвращение.«В Германии... все выглядит слишком «по-немецки», - писал он в письме А. Н. Бенуа в 1901 году, - и тот неприятный псевдопатриотический тон, которым у нас изо всей силы пытаются провозгласить начало нового немецкого «ренессанса», закрывает мне путь почти во все периодические издания...».

Второй попыткой найти родину стало «паломничество» в Россию. Рильке совершил две поездки в Россию - в 1889 и 1900 годах. Как свидетельствует его знакомая, писательница Софья Штиль, «в воображении поэта Россия вставала как страна вещих снов и патриархальных устоев, в противоположность промышленному Западу». Казалось, прекрасные сны о родине-матери сбылись. «Мой голос потонул в звоне кремлевских колоколов, и мои глаза уже ничего не желают видеть, кроме золотого блеска куполов», - писал Рильке из России.
Он был так захвачен новыми впечатлениями, что начал глубоко изучать русское искусство, русскую историю и даже русский язык. «Что за удовольствие читать в подлиннике стихи Лермонтова или прозу Толстого!» - писал Рильке. Ему удалось встретиться с Львом Толстым. И хотя великий старец не проявил большого интереса к австрийскому поэту, эта встреча произвела огромное впечатление на Рильке.Чуть позже произошло его заочное знакомство с Борисом Пастернаком, который к тому времени уже был очарован творчеством Рильке. В мемуарах Пастернака есть такое признание: «...Во всем своем творчестве я только и делал, что переводил или варьировал его мотивы, ничего не добавляя к его собственному миру и плавая в его водах». А нужно призанть, что стихи Рильке очень трудны для переводчика - каждое слово в них обладает большим удельным весом.

ЗА КНИГОЙ (перевод Бориса Пастернака)

     Я зачитался. Я читал давно,
     с тех пор как дождь пошел хлестать в окно.
     Весь с головою в чтение уйдя,
     не слышал я дождя.

     Я вглядывался в строки, как в морщины
     задумчивости, и часы подряд
     стояло время или гало назад.
     Как вдруг я вижу, краскою карминной
     в них набрано: закат, закат, закат...

     Как нитки ожерелья, строки рвутся
     и буквы катятся куда хотят.
     Я знаю, солнце, покидая сад,
     должно еще раз было оглянуться
     из-за охваченных зарей оград...

Узнав, что Рильке прочел во французском переводе его стихи, Пастернак немедленно написал ему восторженное письмо: «Я вне себя от радости, что стал известен Вам как поэт, - мне так же трудно представить себе это, как если бы речь шла о Пушкине или Эсхиле...». Пастернак знакомит со стихами Рильке и Марину Цветаеву, жившую тогда во Франции. И между ними тремя завязывается напряженная переписка, полная откровенных признаний. Общение в письмах дает простор для воображения и рождает иллюзию абсолютного родства.

«Ехать ли мне к тебе сейчас или через год?» - спрашивает Пастернак Цветаеву. И добавляет: «У меня есть цель в жизни, и эта цель - ты».«Я люблю Вас - больше всего на свете...», - пишет Цветаева Рильке.Однако «дружба втроем» вскоре разлаживается.«Молчание Бориса беспокоит и огорчает меня, - пишет Рильке Цветаевой, - значит, все-таки мое появление преградило путь его бурному стремлению к тебе?.. Я все же считаю, что ты строга и почти жестока к нему (и строга ко мне, желая, чтобы никогда и нигде у меня не было иной России, кроме тебя!). Протестую против любой исключительности (она коренится в любви, но деревенеет вырастая)...»

Воспоминание о России сохранилось у Рильке навсегда. Незадолго до смерти он писал: «Решающим же влиянием была Россия; потому что в годы 1899 и 1900 она мне открыла ни с чем не сравнимый мир, мир неслыханных измерений, а также еще потому, что благодаря свойствам русских людей я почувствовал себя допущенным в человеческое братство... Россия стала, в известном смысле, основой моего жизненного восприятия и опыта...»
Однако после 1900 года Рильке в Россию ни разу не приезжал.

МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ - КУЛЬТ САМОДОСТАТОЧНОСТИ



Последние годы жизни Рильке был очень одинок.

ПАНТЕРА

     Мелькание прутьев глаза утомило её -
     И её бесконечно блужданье по клетке.
     И ей кажется, тысячи прутьев – всё,
     Что осталось на этом свете.
     Ее мощные лапы крадущимся шагом,
     Словно в танце, кругами, все уже и уже
     К центру клетки несут её неустанно,
     Будто сила там скрыта, что её кружит.
     Лишь когда поднимается тихо школярский
     Серый занавес – ей опять открывается мир.
     Застывает она вся еще в напряжении пляски,
     И ей слышно, как сердце ее стучит.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

     Как сможешь заснуть ты,
     Когда над тобою склоняются
     Кроною липы в ненастье?
     Покинув тебя, не засну и я.
     Когда я, бессонный, не буду
     Словами, как взглядом, чуть
     Ласкать твое тело и грудь,
     И твои приоткрытые губы,
     И когда я оставлю тебя одну,
     Ты будешь помниться,
     Словно сад, где мелисса – ковром,
     И анис ведет ворожбу.

Творческий кризис, вызванный первой мировой войной, совпал с кризисом в личной жизни. После разрыва с Лу Саломе он женился на молодой художнице Кларе Вестхофф. Однако семейная жизнь быстро разладилась, о чем Райнера предупреждала Лу. Вскоре после рождения дочери супруги, не выдержав бытовых трудностей, разъехались, отдав дочь на воспитание родителям жены. Когда воина закончилась, Рильке поселился в Швейцарии, в уединенном месте. Казалось, здесь его стихи вновь обрели свободное дыхание.

     Далеко город. Я один.
     Ручей скользит звеня.
     И нагоняет шум вершин
     Истому на меня.

     Весь лес - во сне, весь мир - вовне,
     А на сердце светло.
     И одиночество ко мне
     Кладет на грудь чело.

В другом переводе это стихотворение звучит так:

     У ручья мелодия тиха,
     Пыль и город теперь далеки.
     Надо мною качаются дерева,
     Наполняя усталостью сны.

     Этот лес, как мир, бесконечен.
     Бесконечностью сердце полно,
     Чтоб ушло одиночество в вечность,
     Приклонюсь к деревам головой.

Но в это время Рильке уже был серьезно болен, врачи говорили о злокачественном малокровии.«...Любите одиночество и встречайте боль, которую оно причиняет вам, звучной и красивой жалобой», - такое напутствие он дает в «Письмах к молодому поэту».Рильке сознательно отдаляется от жизни, пытается найти покой в одиночестве. Он пестует и лелеет его, воспевает в многочисленных стихах:

     О святое мое одиночество - ты!
     И дни просторны, светлы и чисты,
     Как проснувшийся утренний сад.
     Одиночество! Зовам далеким не верь
     И крепко держи золотую дверь,
     Там, за нею, - желаний ад.
Теперь ему «милее без утоления любовь», он пишет о любви без страсти, без обладания. И все упорнее подавляет «ад желаний» в себе, все решительнее рвет нити, связывающие его с внешним миром.

Даже переписка с Мариной Цветаевой, которая готова была навестить его, стала тяготить Рильке. Насыщенное эмоциями общение теперь казалось непосильным грузом. В ранней прозе Рильке есть такое наблюдение: «Любящая всегда превосходит любимого, потому что жизнь больше судьбы. Она хочет сделать свой дар безмерным; в этом ее счастье. Невыразимая мука любви для нее в одном: ее просят ограничить свой дар».Эти слова стали пророческими: Марина Цветаева хотела сделать свой дар безмерным, а Рильке просил ее ограничить его.

29 декабря 1926 года Райнер Мария Рильке умер в санатории Валь-Мон близ швейцарского города Монтрё. Ему был всего 51 год.
Рильке знал цену словам и относился к ним бережно. «Даже лучшие из людей, - писал он, - неуверенно блуждают в словах, когда они хотят сказать о Самом Тихом и почти несказанном».Он не признавал иронии. Смеяться над миром, над людьми или над собой не хотел и не умел - был для этого слишком глубок и серьезен. «Ищите глубину предметов: туда никогда не проникает ирония, - говорил Рильке, - и если на этом пути вы придете к самому рубежу великого, узнайте тогда, рождается ли ирония из вашей глубокой внутренней потребности...».

Его удивляли люди, которые «обо всем говорят так отчетливо; это - собака, а то - дом, здесь - начало, а там - конец...; они знают все, что было и будет; нет горы, которая была бы им чудесна». В стихах Рильке «мосты бегут за светлою тропой», «дома мечтают сверху обозреть округу», «цветы большеглазы, как дети». Он был великим мифотворцем, но без создания мифов, наверное, не бывает истинной поэзии.


Р. М. Рильке. Рассказы о Господе Боге на сайте
Наверх