Чувство весны: антология немецкой поэзии

Чувство весны: антология немецкой поэзии

переиздание книги 

"Немецкие поэты в биографиях и образцах, 1877"
Москва: - Libra Press, 2017. - 891 стр.
(Poesia)

СКАЧАТЬ КНИГУ В PDF: загрузить

В предлагаемом издании, вмещающем в себя произведения лучших немецких поэтов, начиная с древнего времени и кончая последней половиной XIX столетия, вместе с их биографиями, читатели найдут возможно самую полную художественную поэтическую палитру Германии; с тем вечно-богатым и вечно-свежим источником, из которого многие позднейшие поэты черпали потом так обильно и усиленно свое вдохновение.

В состав предлагаемой книги, под заглавием «Немецкие поэты в биографиях и образцах», вошли: биографии известнейших немецких поэтов, начиная с 1200 в кончая 1877 годом, несколько пьес, около трехсот мелких стихотворения и чуть более ста больших и малых отрывков из известнейших немецких поэм, трагедий, драм и комедий, в переводах А. Н. Апухтина, В. Г. Бенедиктова, Ф. Н. Берга, В. П. Буренина, П. И. Вейнберга, В. П. Гаевского, Н. В. Гербеля, Н. П. Грекова, А. А. Григорьева, Э. И. Губера, Барона А. А. Дельвига, М. А. Дмитриева, М. М. Достоевского, Ю. В. Жадовской, В. А. Жуковского, А. Е. Измайлова, И. П. Крешева, И. А. Крылова, В. К. Кюхельбекера, М. Ю. Лермонтова, В. А. Лялина, А. Н. Майкова, Л. А. Мея, Ф. Б. Миллера, Д. Д. Минаева, Д. Е. Мина, Д. Л. Михаловского, А. Н. Плещеева, Я. П. Полонского, Б. Е. Случевского, А. Л. Соколовского, М. А. Стаховича, А. Н. Струговщикова, И. С. Тургенева, Ф. И. Тютчева, А. А. Фета, И. И. Хемницера, С. П. Шевырева, А. А. Шишкова, П. И. Шкляревского, А. Н. Яхонтова и других. Треть из помещенных здесь стихотворных переводов сделана для предлагаемого издания вновь и напечатана в нем в первый раз. Что же касается других двух третей, то они перепечатаны из разных повременных наших изданий и сборников, или из собраний сочинений и стихотворений разных авторов.

ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

ЭМАНУЭЛЬ ГЕЙБЕЛЬ, признаваемый современной (1877) Германией первым своим поэтом, родился 18-го октября 1815 года в Любеке, через несколько месяцев после сражения при Ватерлоо. Сын реформатского проповедника, он вырос и получил воспитание в эпоху реставрации, причём начал его в гимназии своего родного города, а окончил в Боннском университете, где он намеревался, было посвятить себя богословию и филологии, но ограничился почти одним специальным курсом изучения эстетики. Пробыв в Бонне до 1836 года, Гейбель отправился в Берлин и там сразу попал в поэтический кружок, представителями которого были поэты Шамиссо и Гауди и заслуженный учёный по части истории искусств Франц Куглер, любивший посвящать свои досуги подбиранию рифм и сложению стихов. Два года спустя молодой поэт покинул Берлин и поступил наставником в дом г. Катакази, бывшего в то время русским посланником в Афинах. Плодом пребывания Гейбеля в классической Элладе был небольшой том его переводов из греческих поэтов, изданный им в 1840 году в Бонне, то есть тотчас по возвращению своём из Греции на родину. В этом же году появилось в Берлине первое издание его собственных лирических стихотворений, обративших на себя общее внимание критики и публики и достигнувших в 1858 году 25 издания. Затем, три года спустя, он получил от прусского короля пенсию в 300 талеров, а в 1852 году был приглашён баварским правительством на кафедру эстетики при Мюнхенском университете; но, по слабости здоровья, вскоре оставил лекции, а после смерти нежно любимой жены, и вовсе удалился от света и поселился в уединении.
Гейбель, в продолжение своей 37-летней литературной деятельности, написал и напечатал, немало разного рода поэтических произведений, не только лирических, но и эпических и драматических: но все они ничего не прибавили к его известности, так как он с первого своего шага, первым сборником его лирических стихотворений в 1840 году, достиг высшего своего совершенства, до которого другие доходят только после долгой и упорной борьбы.

П О К Л О Н

     Печально я бродил по берегу ручья;
     Вдруг подошла весна неслышною стопою
     И прошептала мне: друг, молодость твоя
     Тебе поклон сегодня шлёт со мною.

     И тихо на меня повеяла она -
     И сквозь кору моих тревог, скорбей, сомнений
     Внезапно прорвалась и хлынула волна
     Таких мучительно-блаженных ощущений,

     Что, как ребёнок, я заплакал. Все во мне,
     Как будто окрылясь, рвалось к небесной дали
     И, точно сотни арф в душевной глубине,
     Под чьею-то рукой таинственно звучали.

     О, сердце! Сбрось же все, что на тебя легло
     Тяжелым бременем, и для сомненья злого
     Закройся: если вновь заплакать ты могло,
     То и цвести, и петь ты можешь снова.
     П. Вейнберг

     ***
     Видишь море? Озаряет
     Волны солнца красота;
     Но на дне его глубоком,
     Как в могиле, темнота.

     Я - как море. Дух мой гордо
     Катит волны, и на них
     Золотым играют солнцем
     Звуки песенок моих.
     Ярко блещут, полны неги,
     Свежей силы и любви;
     Но в груди моей безмолвно
     Сердце плавает в крови.
     П. Вейнберг

     ***
     В душе людей меня едва ль
     Не больше то смущает,
     Что так легко она печаль
     И радость забывает.

     Один – посмотришь - слёзы льёт;
     Но солнце ли проглянет,
     Вблизи ли птичка запоёт -
     И сердцу легче станет.

     Другой - весь счастье и любовь;
     Но тучка набежала -
     И райских дум и сладких снов
     Как будто не бывало.

     И больно мне сознаться в том,
     И ум не постигает:
     Как радость мчится лёгким сном,
     Как горе заживает!
     П. Вейнберг

С Т А Р А Я  И С Т О Р И Я

     Ей говорили: милый твой
     Тебя, дитя, совсем не любит:
     Играя, жизнь твою он губит!
     Она поникла головой -
     И, как роса струится с розы,
     Из глаз ее полились слёзы.
     О, клеветой поражена,
     Зачем ей верила она!
     Когда пришел он и сомненье
     Заметил в ней - досадный гнев
     Им овладел, но, не хотев
     Ей показать своё мученье,
     Он стал и петь, и хохотать,
     Чтоб после, истомясь борьбою,
     Наедине с самим собою
     Всю ночь безумно прорыдать.

     К ней в сердце после добрый гений
     Не раз стучался. «Прогони»,
     Он ей шептал, «недуг сомнений
     И другу руку протяни».
     И он - среди томленья злого -
     Он тоже слышал: «ты любим!
     Скажи ей ласковое слово -
     И распадётся перед ним,
     Как от волшебного удара,
     Разъединяющая чара!»
     И встретились они; но - ах! -
     Взглянули гордо, и сурово -
     И заколдованное слово
     Осталось мёртвым на устах.

     И разошлись они. Как в храме,
     В лампаде гаснущее пламя
     В последний раз ещё сверкнет
     Так ярко, ярко - и умрёт:
     Так умерла любовь, сначала
     Исторгнув много много слёз,
     Потом - предмет безумных грёз,
     Потом - забытая, и стало
     Тяжелым бредом наконец
     Казаться им, что был когда-то,
     Скреплённый искренно и свято,
     Союз двух любящих сердец.

     Но иногда, во мраке ночи,
     Вдруг просыпаются они:
     Мокра подушка; плачут очи.
     Что снится им? Былые дни?
     Чистейших чувств пора святая?
     Сомнений мелкая печаль?
     Разлука вечная - и даль,
     Даль бесконечная такая...
     И всё сильней и всё страшней
     Грызут на одиноком ложе
     Воспоминания. О, Боже!
     Прости, прости - ему и ей!
     П. Вейнберг

Д А Н Т Е

     По улицам тихой Вероны, печально чуждаясь людей,
     Шел Данте, поэт флорентийский, изгнанник отчизны своей.

     Две девушки робко вперили в сурового странника взор;
     Проходит он тихо и слышит таинственный их разговор:

     Сестра, это Данте, тот самый... ты знаешь... спускавшийся в ад...
     Смотри, как печалью и гневом его омрачается взгляд!

     Как видно, он вещи такие увидел в тех страшных местах,
     Что больше не может улыбка играть у него на устах.

     Но Данте её прерывает: "Чтоб смех позабыть навсегда,
     Дитя моё, вовсе не нужно за этим спускаться туда.

     Всё горе, воспетое мною, все муки, все язвы страстей
     Давно уж нашел на земле я, нашел я в отчизне моей!"
     П. Вейнберг

Т У Р Е Ц К О Е  Я Д Р О

     На скале стоит часовня.
     В ней, с дружиной утомленной,
     Заперся герой Бозарн,
     Ратью турок окруженный.

     Восемь раз лучи рассвета
     Горсть героев озаряли;
     Восемь раз враги бесплодно
     К их твердыне приступали.

     Сотни падают неверных
     От свинцового их града:
     Метки пули сулиотов,
     Неприступна их засада.

     Чтоб верней покончить дело,
     Враг решил из отдаленья
     Весь огонь своих орудий
     Устремить на укрепленье.

     Но лишь редко встретит жертву
     Раскаленная граната;
     Враг иной грозит отважным:
     Он страшнее им супостата.

     Их три дня уж изнуряет
     Жажды страшное мученье:
     Нет колодца на утёсе -
     Нет от гибели спасенья!

     Ярко светит солнце лета
     И с небес лазурно-ясных
     Пышет зной - и нет росинки
     Освежить уста несчастных.

     Лица бледны, щёки впали,
     Взор отвагой не пылает,
     И рука уж через силу
     Длинный ствол приподымет.

     Дух упал; изныло сердце
     В них предсмертною тоскою.
     Простирая к небу руки,
     Пали ниц они с мольбою:

     Боже! дланью Моисея
     Ты извлёк струю живую!
     Ты послал на зов Илии
     С неба тучу дождевую!

     Боже! смилуйся над нами!
     Ниспошли нам избавленье
     И не дай спасённым в битве
     Умереть от изнуренья!

     Лишь умолк молитвы голос,
     Как со свистом урагана
     К ним несётся туча ядер
     Неприятельского стана.

     И одно из них, ударясь
     В грудь скалы, в неё вонзилось -
     И из трещины глубокой
     Влага жизни заструилась.

     За волной волна катится,
     Извлечённая из плена -
     И сверкает, и клубится
     Их серебряная пена.

     И весёлый звук журчанья
     Был отраден осаждённым;
     И сладка казалась влага
     Так давно ее лишенным.

     Их душа, благоговея,
     Излилась в мольбе сердечной:
     О хвала Тебе, Всевышний,
     Дивный в славе бесконечной!

     Ты рукою супостата
     Дал нам жизнь и утешенье!
     Чрез Тебя орудье смерти
     Стало вестником спасенья!
     Ф. Миллер
Наверх